
В Балашове Саратовской области суд аннулировал свидетельство о смерти местного жителя. Об этом 25 февраля сообщила пресс-служба местного суда.
Проблема вскрылась, когда мужчина попытался устроиться на работу. Работодатель передал его данные в Социальный фонд — и выяснилось, что по номеру СНИЛС гражданин числится умершим с 2024 года. При этом свидетельство о смерти выдали в Пермском крае, хотя балашовец там никогда не жил и не имел родственников.
В ходе судебного разбирательства установили причину ошибки. В Губахинском районе Пермского края нашли труп с телесными повреждениями. Погибший оказался полным тёзкой истца. Из-за совпадения ФИО в местном ЗАГСе ошибочно зарегистрировали смерть именно балашовца.
Суд удовлетворил требование мужчины и аннулировал неверную запись о смерти. Решение вступило в законную силу.
В истории человечества случаи, когда людей ошибочно объявляли мёртвыми, но они оказывались живыми, встречаются довольно часто — от медицинских ошибок до бюрократических сбоев. Такие инциденты фиксируют в медицинских отчётах, судебных делах и СМИ.
Например,79-летний пенсионер Григорий Васильев из Подмосковья был объявлен мёртвым в мае 2021 года. Его родственники получили свидетельство о смерти и даже провели похороны (на кладбище закопали пустой гроб). Но через несколько дней Васильев нашёлся живым в больнице — его перепутали с другим пациентом после инсульта. Ошибка произошла из-за похожих ФИО и возраста.
Васильев вернулся домой, свидетельство аннулировали. Семья получила компенсацию за моральный вред, а больницу оштрафовали. Случай стал основой для проверки систем идентификации в медучреждениях.
Или, 49-летняя Фагиля Мухаметзянова из Казани была объявлена мёртвой после сердечного приступа. Её подготовили к похоронам: положили в гроб, провели отпевание. Во время церемонии она открыла глаза и закричала, увидев себя в гробу. Шок от "пробуждения" вызвал второй сердечный приступ — и она умерла через 12 минут в больнице.
Врачей наказали за ошибку (неправильно диагностировали смерть). Семья получила компенсацию. Случай стал хрестоматийным примером "преждевременного погребения" и привёл к ужесточению протоколов проверки смерти в России.